В «Людмиле» (1808) Жуковский впервые поставил перед собой цель создания русской баллады по западноевропейскому образцу. В балладе при этом нет русской фольклорности, «народности» в смысле социальном, нет того, что называли тогда «простонародностью». За это Жуковского в разное время критиковали; но критики упускали из виду существенный факт: в русском фольклоре, в отличие от западного, нет жанра фантастической баллады. Поэтому «простонародный» колорит был бы искусственным, неорганичным в русской балладе. Это и подтвердилось в дальнейшем, когда в 1816 году П. А. Катенин написал по образцу Бюргера и Жуковского балладу «Ольга», трактуя тот же сюжет в подчеркнуто грубом, «простонародном» плане. У «Ольги» были защитники (в том числе Грибоедов). Разгорелась полемика, в которой манеру Катенина резко осудили Гнедич, Батюшков, Вяземский.
Для создания «национального» стиля Жуковский использует и в «Людмиле» и — через несколько лет — в «Светлане» песенную русскую традицию. Эта ориентация придает первым «русским» балладам Жуковского лиризм и поэтичность.
Стремление Жуковского воплотить в поэзии национально-русский сюжет наибольшим успехом увенчалось в «Светлане» (1808—1812). Впервые в поэзии очень ярко, хотя и несколько условно, освещена этнографическая сторона русского народного быта — праздник крещенья с его обрядами. В двух первых строфах фигурирует около десяти способов гаданья о женихах. Фольклор у Жуковского — отправная точка в поэтически-идеальном представлении о народном духе и народной жизни. Приметы русского национального колорита впервые «суммированы» Жуковским; он первый дал как бы обязательный «набор» этих стилизованных, но выразительных примет: гаданье, снег, избушка, зимняя дорога, намек на «русскую свадьбу»... Интонация «Светланы» окрашена сентиментальностью, но не монотонна, чему способствует ее легкая ироничность.
Из статьи И. М. Семенко "ЖИЗНЬ И ПОЭЗИЯ ЖУКОВСКОГО"
В.А. Жуковский
Светлана
Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны.
Тускло светится луна
В сумраке тумана —
Молчалива и грустна
Милая Светлана.
«Что, подруженька, с тобой?
Вымолви словечко;
Слушай песни круговой;
Вынь себе колечко.
Пой, красавица: "Кузнец,
Скуй мне злат и нов венец,
Скуй кольцо златое;
Мне венчаться тем венцом,
Обручаться тем кольцом
При святом налое"».
«Как могу, подружки, петь?
Милый друг далёко;
Мне судьбина умереть
В грусти одинокой.
Год промчался — вести нет;
Он ко мне не пишет;
Ах! а им лишь красен свет,
Им лишь сердце дышит...
Иль не вспомнишь обо мне?
Где, в какой ты стороне?
Где твоя обитель?
Я молюсь и слезы лью!
Утоли печаль мою,
Ангел-утешитель».
